Предсказатели

Материал из Фантастика Елены Долговой
Перейти к: навигация, поиск

Фантастический роман, входит в цикл "Геония" События романа происходят через 12 лет после событий романа "Мастер Миража".

Год выпуска: 2018
Ridero.png


Сюжет

Девушка-предсказатель Нина Дезет знает, что через год должна погибнуть от пули неизвестного убийцы. Пытаясь избежать реализации собственного пророчества, она оказывается в самом центре опасных событий, связанных с тайным орденом и его проектом.


Рецензии

Рецензии Бориса Толчинского и Анны Сырцовой в разделе "Полемика"

Отзывы

Мария Воробьева, Москва, 2018

Роман "Предсказатели" - завершающая часть трилогии "Геония". Однако, он прекрасно воспринимается и как отдельная книга - все будет понятно, даже если вы не читали первые две части. Заметно, что мир проработан и продуман автором до мельчайших деталей. Персонажи логично вписаны в его канву, и сюжет позволяет читателю побывать в самых разных его частях. 
Во время своего путешествия главные герои – Мик Северин и его сестра Нина сталкиваются с самыми разными персонажами, становятся прямо или косвенно триггером, который запускает целый каскад событий, которые радикально повлияют на самых разных людей во всех уголках мира «Геонии». Эти события, иногда масштабные, мистические и иррациональные, а иногда, напротив, самые простые, с которыми жизнь может столкнуть любого, автор изящно сплетает в узор, где все тонко взаимосвязано. И в этом узоре наблюдать за развитием персонажей, за тем, как меняет их происходящее, как сам мир меняется для них – особенно интересно. Видно, с каким увлечением работала автор, когда писала эту книгу, как сильно она была погружена в этот мир. 
Автор, как инженер, и к описанию технических деталей подошла очень ответственно и с любовью, «технарям» будет приятно. Там, где она и вовсе выходит за пределы мира известных научных теорий, вашей фантазии будет, где разгуляться в рамках предложенной ею концепции. 

Иногда автор делает отсылки к сюжету прошлых книг, и тем, кто их уже читал, будет небезынтересно узнать, как сложилась судьба у полюбившийся героев. 

Рекомендую к прочтению любителям фантастики с элементами мистики и психологии и просто всем любителям хорошей литературы.


Отрывок из романа

KEyes.png

(c) Елена Долгова
ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
Пролог
День, которым заканчивается роман «Мастер Миража»

Легкий вертолет в который раз развернулся над морем. Врываясь в горловину бухты, неспокойная вода прилива кипела, косяк рыбы, несколько часов назад убитой взрывом, крутило и уносило в сторону от рейда, там, среди разнообразной несолидной мелочи, плавал брюхом кверху огромный распластанный скат. Наблюдатель, который презирал бесполезное, с неприязнью отвернулся от чудовища.
– Сделайте еще один заход, – посоветовал он вертолетчику. – Это необходимо сделать, прежде чем мы сможем вернуться домой с чистой совестью.
Человек в кресле пилота выразительно указал на девочку-подростка. Она устроилась, поджав длинные, загорелые ноги и полуприкрыв оттененные пушистыми ресницами веки. Низко срезанная темная челка делала ее лицо почти кукольным.
– Я не понял, зачем нам навязали малолетку, дочь этого иностранца – быстро, на архаичном диалекте северного сектора сказал вертолетчик. – Мы не найдем его живым, это уж наверняка, а если найдем то, что осталось, оно будет плохо выглядеть. 
Наблюдатель, не чуждый деликатности, приложил палец к оттопыренным губам. Вертолетчик мысленно закончил сложно составленное проклятие. Косяк оглушенной рыбы, попав в водоворот, смешался в одну неприглядную серую массу. 
– Проверьте-ка, Мирс, может быть, сработал его карманный радиомаяк.
– Не беспокойтесь зря, от него даже маяка не осталось.
– Ты что-нибудь чувствуешь, девочка? – настойчиво спросил наблюдатель, медленно и тщательно подбирая слова. Ты понимаешь, о чем я говорю? Это очень важно для нас.
– Нужно лететь левее.
Она подняла тонкую руку и ткнула туда, где темные волны медленно и вальяжно катили к мысу Звезд массу соленой влаги.
– Ты уверена, что не ошиблась в своих ощущениях? Он не мог отплыть настолько далеко.
Вертолетчик, слушая чужой разговор, потихоньку передернул широкими лопатками. Пассажирка внушала ему смутное опасение. «Маленькая ведьма. Хорошо, что у меня нормальные дети».
– Он не далеко, он меня ждет, – со странным спокойствием сказала девочка.
– На дне, что ли? – грубо спросил вертолетчик, на этот раз дав выход своей неприязни.
– Там есть камень, Мирс, – смутившись, возразил наблюдатель. – Большой плоский камень почти вровень с поверхностью. Спуститесь пониже, она говорит правду.
– В этом месте сплошные скальные отмели. Но если перед взрывом ее отец находился в воде, его утопило или переломало всмятку.
Наблюдатель больше не обращал внимания на реплики помощника, запретное восхищение понемногу охватывало его. «Мне бы ее способности искать людей. Но о подобном даже думать не стоит, если я хочу удержаться на службе».
– Вот он, – хмуро сказал вертолетчик. –Видите, тело полощется в воде? У меня руки заняты управлением, полезайте вниз сами.
Девочка не дрогнула. Наблюдатель не удивился, потому что иногда сталкивался с непостижимой психической выносливостью детей. Он съехал вниз по спасательному тросу. Вода в момент наката очередной волны доходила до колена. Чужак наполовину лежал, наполовину плавал, глаза его оставались открыты.
«Жив, что ли?» – с суеверной неприязнью подумал наблюдатель. 
–Я пришел, чтобы помочь вам, ваше превосходительство – быстро сказал он на чужом языке.
– Спасибо, – ответил чужак на родном языке наблюдателя. – Признаться, я холерски устал. Вода холодная.
Он говорил хрипло, но отчетливо, слишком правильно и без акцента. 
– Сможете двигаться? Переломы есть?
– Переломов нет. Задел головой о камни. Перед взрывом начался отлив. Это место показалось из-под воды.
– Мы стреляли стандартными средствами, как и было оговорено. От Цертуса ничего не осталось. Я надеюсь, вы не очень пострадали...
«Лучше бы ты умер. Теперь и я, в числе прочих, обязан спасением авантюристу с мятежных территорий».
В вертолете чужак рухнул в свободное кресло. Девочка сидела рядом, держась за его жесткую, неподвижную руку. Теперь эта странная пара заставляла наблюдателя нервничать. «Оба хороши. Девчонка-пророк и человек, не восприимчивый к ментальному принуждению».
Мертвого ската и дохлую рыбу окончательно унесло в сторону мыса.
– Мы очень благодарны вам, ваше превосходительство, – вежливо сказал наблюдатель вслух и тут же увидел небывалое – отрешенная до этого девочка непочтительно засмеялась. 
«Мерзавка видит мои мысли насквозь. Дразнится». Работник наблюдения не отличался щепетильностью, но на этот раз неприлично покраснел, так, что запылали  щеки. 
«Пусть иллирианец подавится и моей благодарностью, да и моей неприязнью тоже. Главное, сам я уцелел и буду жить еще долго, получу повышение, оставлю деньги семье... Пусть я посредственность, но посредственностям везет!»
– Мирс?
– Да! 
– Хватит рассматривать воду. Возвращайтесь скорее на материк.

Часть первая. Открой глаза мои

Глава 1. Северин и пророки
Годы спустя

День выдался пасмурным. Черные кони нехотя переставляли копыта. Тирана Иллиры перевозили в пантеон вечного покоя,  и мундиры офицеров претории  смешались с траурными плащами  людей из кортежа. Процессия растянулась, словно гигантский питон – блестящая чешуей позументов голова уже скрылась за поворотом, тело, распугивая голубей, пересекало площадь Величия, редеющий хвост выползал из подъезда дворца. Каменные орлы с фризов щурились вслед. 
Мик Северин отделился от процессии, шаркая сандалиями по дорогим плитам площади, добрался до огромной статуи розовой нимфы, и, обогнув великаншу, вильнул в сторону. Там, прижавшись боком к мраморному бедру изваяния, он выждал, пока площадь опустеет. Голуби, пьяные от весны,  взлетели и  снова опустились на каменные скамьи, и без того усеянные их пометом.
Домой идти не хотелось. Вывеска кантины не светилась из-за официального траура, но внутри заведения оказалось довольно жарко. Старый знакомый, толстяк Прокл Риордан, новоиспеченный магистр медицины, задумчиво рассматривал пустой стакан, как словно будто искал в нем нечто интересное.
Рядом смеялись две девушки, судя по ломким голосам и блеску глаз –  обе изрядно навеселе.  На столике, за который присел Северин, горела масляная лампа, пламя дергалось на фитиле и напоминало бабочку, пронзенную булавкой. Тощая официантка подскочила, принесла заказ, зачем-то забрала светильник и брызнула в сторону. Мик осушил стакан. Риордан тем временем усадил одну из пьяных девушек на колени. Ее свежая мордочка, слегка подмазанная косметикой, моментально сложилась в  улыбку.
Еще одна девушка, едва появившись,  без церемоний села напротив самого Мика. Ее темно-русые волосы до плеч выглядели  чуть влажными от дождя. 
– Вы Северин-младший? – в  голосе незнакомки скользнул чужой акцент.
–  Допустим, я Северин. И что?
–  Я вас искала, чтобы поговорить.  
–  Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробнее… Ты меня не знаешь, но искала. Искала в кабаке. Именно меня, а не другого. Исключительно чтобы поговорить. 
–  Все верно, именно так.
–  Слушай, я  устал и зол, хочу выпить в одиночестве, поэтому сразу перехожу на «ты». У меня нечего украсть. Трахаться с тобой я не собираюсь. Давай спокойно разбежимся без скандала.
Девушка не отстала, лишь холодно улыбнулась и промолчала. Ее простая на вид, но явно дорогая одежда темных тонов не подходила для проститутки.
–  Псионичка, что ли? Жертву ищешь? Не смей лезть в мои мозги.
–  Я не жертву ищу, я твоя сестра.
Мик развеселился и сам не понимал, было ли его новое приподнятое настроение результатом легкой психической наводки.
–  О, как! Значит, мошенница. Даю тебе минуту – уходи. Если вас тут шайка, я вызову преторианцев.
– У меня нет шайки, а у тебя разгулялось воображение. Я все могу объяснить.
–  Риордан! Протрезвей на минуту! 
–  Для чего? 
–  Оцени, ко мне в кабаке подсела  дочка моего отца. Хочу сдать ее санитарам.
–  Ну а зачем сразу санитарам? – философски заметил медик. –Знаешь, она   симпатичная. Познакомишь?
–  Не так быстро.  Не знаю, кем была ее мама, хотя догадаться не сложно, но внешность «сестры» меня не убеждает. 
–  Как вас зовут, леди? – поинтересовался Риордан.
– Нина.
– Простите моего друга, Нина, он блондин и хам. Есть отличная идея для продолжении вечеринки. Медицинский  колледж в ста шагах отсюда. Там пусто, у меня  завалялся ключ. Вломимся в лабораторию и сделаем генетическую экспертизу –  вот будет шутка. До такого на вечеринке еще никто не додумывался.
–  Ты серьезно? – мрачно спросил Северин. –  Все выпито и больше заняться нечем? Она  мошенница, ты же сам видишь.
–  Ничего я не вижу.
То, что выпил магистр медицины, казалось, бесследно потерялось в грузном теле. Налет опьянения с Риордана почти  сошел.
– Я слишком добр, – пробормотал он. – Я слишком многое жертвую друзьям. Ты мне друг? –спросил медик с подозрением.
Мик кивнул. Туман иррационального уже сгустился вокруг событий. 
–  Ладно, пошли. Но если она наврала, то поплатится. 
Риордан мгновенно забыл о собственных подружках, встал, с удовольствием расправил широкую спину и принялся насвистывать песенку без слов.
Мик хорошо знал эти непроизнесенные слова. Баллада существовала в разных вариантах, менялись мелодии, но смысл оставался неизменным – обыгрывалось внезапно открывшееся родство между парнем и его подружкой.
Северину показалось, будто Нина смеется.
– Ты скотина, Риордан, – буркнул он.
Все втроем они вышли в ночь. Здание Центрального классического университета придвинулось из темноты –  длинное, не очень высокое, с гладким фасадом и одинаковыми рядами окон.  Риордан повозился с замком, покуда дверь не сдвинулась и не ушла в стену.
– Вперед, и делаем все быстро, а не то нас поймают. И не сметь тут мусорить, Мик, иначе я натравлю на тебя уборщика-кибера.
Подкатил другой кибер, по-видимому, лаборант на должности. Северин не без тайного опасения подставил руку под холодный укол иглы.
– Теперь очередь девушки.
Нина протянула свою гладкую, узкую ладонь.
–  Ну вот и все, остальное сделает техника, – сказал Риордан. –  Вы двое можете погулять до утра, поговорить о высоком, я же пойду просплюсь и завтра днем позвоню насчет результата.
Он захохотал, проводил приятелей к выходу, вытолкал под под дождливое небо и сам  исчез за углом, надвинув на круглую голову капюшон.
Северин  оцепенел, не зная, как себя вести.  Нина замкнулась в молчании. У нее были высокие скулы, радужки глаз  серые, с мелкими точками возле зрачков. 
–  Ты не похожа на моего отца. Совсем.
–  Я не говорила, что у нас общий отец.
– Погоди! Ты дочь моей матери? 
Медленный кивок.
Северин лишь сейчас понял, до чего профиль Нины поход на профиль Леди Марго –  более чистый и юный, но с характерной формой спинки носа.
– Тогда извини. Это меняет дело. Мама бросила тебя, сдала в приют?
– Не совсем так. Она меня потеряла. Не бери в голову, никакой трагедии, я искала вашу семью по другим причинам.
– Я вообще-то курсе, что мама раньше была замужем, –  заметил Мик. – За каким-то офицером, которого убили на границе.
...Северину было все равно. Его мертвый, несостоявшийся родитель, ничем не примечательный капитан сардарского корпуса, зарытый в безымянной могиле, давно стал тенью тени...
Нина вдруг фыркнула и улыбнулась.
– Глупости, он жив.
– Кто?
– Мой папа, довольно известная личность,  консул Арбела.
– О, черт!  Почему ты сразу не представилась? Зачем явилась в кабак?
Северин напрягся. 
«Я ошибся, – подумал он. –  Девушка не воровка и не лгунья, она дочь чужого политика и чокнутая как многие псионики. Ее акцент идет оттуда, из Арбела. Теперь неприятности точно произойдут».
– Очень серьезная новость, –  добавил он вслух.
– Жалеешь о знакомстве?
–  А у меня что –  был выбор? Проблема уже нарисовалась, ее придется решать. Ты давно в Порт-Иллири?
– Со вчерашнего дня.
– Уж поздно. Тебе следует вернуться в отель.
– Да, я забронировала номер в «Менгире». 
– К родителям я сегодня не пойду, сниму для себя еще один номер. Завтра поговорим на свежую голову. 
Северину показалось, что Нина улыбается, но он почти сразу понял, что ошибается – по лицу девушки бродили дрожащие отблески фонаря. Снаружи отель по случаю траура выглядел темным и неприветливым. Северин назвал ночному портье свою настоящую фамилию и забрал у него ключ.
– Спокойной ночи, сестра.
В номере он долго лежал, уставившись  в темноту. Работал кондиционер, нагоняя излишний холод, но Мик не мог отыскать в себе воли даже на то, чтобы поправить регулятор. «Что-то случилось, – понял он. – И дело не только в появлении этой  Нины, что-то испортилось в природе вещей с самой осени». Северин  перебирал в памяти мелкие детали прошедших месяцев, они рассыпались словно шелуха на сквозняке. Уснул только под утро – как будто разом рухнул в темный, всепоглощающий провал, и по-настоящему проснулся он только близ полудня от приглушенного пения отельного уникома.
– Риордан на связи. 
– Что там у тебя?
– Все верно, она не врет насчет родства, но я, когда вспомнил, что по пьяни натворил, сам испугался. Если узнают про кражу реактивов, мало не покажется.
– Я никому не скажу.
– Очень на это надеюсь.
– Ладно, отбой.
Через полчаса Мик уже успокоился. Сидя за столиком отельного ресторана, он по-новому рассматривал дочь чужого консула. Девушка выглядела как сенс, еще не растративший ментального ресурса – гладкие щеки, лучистые глаза, некоторая углубленность в себя. Ночное тревожное наваждение  отпустило. Раздражение вызывала лишь невозможность понять чужие мотивы.
– Итак, я тебя слушаю. 
– Я жду твоей помощи, – быстро и коротко ответила она.
Мик отложил вилку. Нетронутое мясо стыло на тарелке.
– Если ты насчет денег – я дам немного. Но твоя семья наверняка богата. Если ты сбежали из Арбела и хочешь политического убежища, лучше обратиться в преторию. Если дело касается нашей матери, то…
– Мне нужна защита на время.
– Погоди-погоди… чья защита? Моя?!
– Ты мой брат.
– Я не уверен, что мне можно доверять, – ехидно ответил Северин. – Во-первых, я разгильдяй, которому собственный отец не поручает мне даже средненьких финансовых операций. Во-вторых, я играю на деньги и балуюсь травой. Я менеджер-недоучка, мои шансы дотянусь курс до конца и на что-то сгодиться очень близки к нулю.
– Это не имеет значения.
– Погоди, я не все сказал. Псиоником мне не быть, можно даже не мечтать. У меня низкая сопротивляемость страху, неважная реакция и средний интеллектуальный коэффициент. С амбициями все в порядке, поэтому вторые роли меня не устраивают, а первых мне никто не дает. Кроме того, я поссорился с половиной знакомых, а у нас, в Иллире, это опасно и…
– Не имеет значения.
– Я не убедил тебя?
– Нет. 
– Чего тебе нужно?
– Я боюсь смерти.
Северин задумался.
– Все мы медленно умираем, – примирительно сказал он. – Рано или поздно, а иногда скорее уж рано, чем поздно, но наступает финальный переход. Я  думаю, что тебе не следует бояться, – добавил он почти мягко. –Тут тебя никто не обидит…
Девушка  теребила в руках салфетку. У нее были коротко остриженные ногти без маникюра. Мик не знал, что сказать, он рассматривал эти гладкие ногти.
– Я боюсь смерти, потому что точно знаю, когда она наступит. – Хмуро, почти без эмоций, хрипловатым голосом  сказала Нина. – Это произойдет через год. В обычный день, в сутки полнолуния, на одной из улиц Арбела я получу пулю в голову.
– Что?!
– Я пророк.
– Пусть ты пророчица, но ты ошибаешься.
– Я  никогда еще не ошибалась. Ни разу.
Северин отодвинул тарелку. Люди по ту сторону прозрачной стены ресторана  суетились, как суетятся цветные  рыбы в аквариуме. Они, по-видимому, ничего не подозревали о сачке.
– Кто еще знает о твоем видении?
– Мой отец.
– Он отказал тебе в помощи?
– Конечно, нет.
Арбелианка криво усмехнулась, несмотря на печальный вид, улыбка получилась по-своему обаятельная.
– Мой отец – нулевик.
– Что из того?
– Что? Он не чувствует ментального эфира и не разбирается в тонкостях ощущений предсказателя. Он человек дела и к тому же любит меня. Когда наступит день… тот самый день, понимаете? Мой отец закроет меня на вилле, усилит охрану, сам останется со мной и постарается защитить. Он сделает все, что подсказывает рассудок. Но я умру тем вернее, чем больше будет стараний.
Нина все  теребила и теребила салфетку. Ее серые глаза смотрели мимо.
–  Ты объясняла это отцу?
– Да. Он мне не поверил. 
– Он знает, что ты уехала из Арбела в Иллиру?
– Теперь уже наверняка.
– Он попытается тебя вернуть?
– Я это «вижу». 
Не на шутку заинтересованный Северин поежился.
– И много ты всякого такого «видишь»? Только не говори, что видишь все. Я уже чувствую себя освежеванным.
Нина пожала плечами,  взгляд остановился на какой-то точке за  спиной Северина.
– Твое будущее пока не определилось – поспешно добавила она, и холодок опять коснулся Мика. – Что касается других в этом зале… Я знаю только кое-что, вижу отрывки и кусочки мозаики – например, вон тот толстяк за угловым столиком болен, он не протянет и полугода.  Официант трусит, причина страха вне ресторана, виновата чья-то месть или его собственное прошлое. Один из этажей «Менгира» снял чокнутый магнат, но об этом можно было прочитать в газетах.  И еще…
– Что такое?
– Мик, сюда идут преторианцы.
– О! Надеюсь,  мальчики явились не за мной.
Северин собрался, изо всех сил стараясь удержать остатки душевного равновесия.
Зеркальная дверь ресторана отошла в сторону. Тройка людей в черных мундирах прошагала через зал и исчезла за дверью,  предназначенной исключительно для персонала. Трусливый официант сразу слинял лицом до цвета йогурта. Мик перевел дух.
– Зачем они пришли?
– Я не вижу этого.
– Из-за тебя?
– Нет.
Скепсис Мика на этот раз не устоял. К счастью, Нина не заметила, что его пальцы, сжимая бокал, непроизвольно подергиваются.
…Или просто сделала вид, что не заметила. Это нечаянное унижение заставило Мика встряхнуться.
– Ладно. Раз я твой брат, ты сейчас поедешь со мной. В Арбеле тебе угрожает опасность? Ну так не возвращайся туда. Наша мать не хочет тебя видеть? Плевать. Решения принимает мой отец. Он порядочный человек. Я поговорю с ним. Останешься у нас на год или дольше – до тех пор, пока предсказание не потеряет силу. От Арбела до Порт-Иллири далеко. Главное не покидать город. Ты согласна? Нина, поверь, я собираюсь помочь.
– Верю.
Северин так и не решил, сумел ли  убедить девушку. То, что предстояло сделать, выглядело делом неподъемным. Он уже представлял скептически поджатые губы леди Марго, его собственной матери.
«Ну, на этот раз я не уступлю ей и сделаю все по своему».
– Как ты отыскала меня?
– При помощи Системы. Ввела имя матери и ее приметы. Фамилия оказалась другая.
– У тебя сохранились ее фотографии?
– Нет. Но я  использовала свое собственное изображение и  наше сходство.
«Она умна».
Мик расплатился и они вышли из ресторана. Бледное лицо трусливого официанта было обращено им обоим вслед – как будто обреченный человек напоследок пытался отыскать поддержку.  На площади уже высохли лужи. Торопились утренние прохожие. Город потерял ночную таинственность. Теперь Северин удивлялся собственным сомнениям. 
–  Это моя машина, но сядешь за руль ты, –  сказала Нина, а потом забилась на заднее сиденье и устроилась там, поджав ноги. Все же проглядывало и в ней кое-что безнадежное.  
– Не бойся, никто не посмеет держаться с тобою невежливо. Раз ты настоящая дочь консула Арбела, то по сравнению моей мамой – очень большая шишка. Она-то всего лишь простая домохозяйка. Мой отец – совладелец химической компании.
– Я не боюсь.
– Если бы император Оттон не умер так некстати, ты могла бы обратиться к нему. Старик был чокнутым, но беглецов он принимал охотно. 
– Сейчас  поздно рассуждать о несбыточном. Лучше смотри на дорогу.
Мик отвлекся, объезжая чужой неподвижный кар. Впереди неприятно полыхнуло. Стреляли из армейского излучателя. «Что за ерунда?»
Северин придавил педаль тормоза, кар повело юзом и развернуло. Небольшая двухместная машина, которая ехала следом, проскочила мимо, вскользь задев и тут же скрылась в облаке едкого дыма. Клубилось очень сильно. «Вот ведь зараза», – бормотал Мик, пытаясь исправить ситуацию. Он уже не слышал собственных слов. На этот раз  машина Нины царапнул фонарный столб, скрежет пластика   и лязг металла странно диссонировали с почти бесшумными выстрелами излучателей. «Обезумели тут все, что ли?» Страха он не испытывал. Случайный мотоциклист, неузнаваемый и безликий в капсуле шлема, перевернулся вместе с машиной и теперь катился по асфальту, крутясь, словно часть мобильной игрушки. Грузовик с эмблемой молочной компании на полной скорости пронесся мимо… 
Машина крутанулась еще раз и встала как вкопанная. Северин распахнул дверцу и вывалился в пропахшее дымом, топливом и страхом пространство города. 
– Нина!
Оказалось, что она уже выпрыгнула следом.
– Не бойся, – спокойно сказала Нина. – С нами ничего не случится. По крайней мере случится не сейчас.
 Северин схватил чужую прохладную руку и потащил девушку за собой. Оба отбежали в сторону, прямо в арочный проход, прорезанный в массивном здании какого-то магазина. Витрина  успела разлететься мелким крошевом. Под ногами хрустело. Ворох искусственных цветов, очень похожих на настоящие, рассыпался среди битого стекла. Человеческий вопль – многоголосый и монотонный звук паники проник под  арку и заметался изломанным эхом.
Именно тут, прижавшись спиною к шлифованным блока  камня, Мик Северин имел возможность в относительной безопасности наблюдать развязку. Из излучателей стреляли  двое – оба в гражданских куртках, с хладнокровными выражением на похожих лицах. Отстреливался, по-видимому, патруль преторианцев. Один из патрульных неуловимо смахивал на вчерашнего человека из бара. На корпусе кара, развернувшегося поперек дороги, бодро плясали язычки пламени. Почти невидимые на при солнце, они опаляли  на расстоянии. 
Мик не мог оторвать взгляда от распластанных на асфальте тел.
– Давай уйдем, – сказала Нина – Иначе нас задержат как свидетелей.
– Да, ты права. Не на что тут смотреть.
Он с трудом преодолел оцепенение. С противоположной стороны здания, в маленьком и чистом дворике стояла относительная тишина. Там полосатый кот чистил лапой замшевое ухо, и ждал разгрузки забытый всеми грузовой фургон.
– Кар  ты взяла напрокат?
– Нет, купила.
– Машине конец, а тебя все равно могут вызвать в преторию.
– Пускай вызывают, лишь бы не сейчас.
Этот равнодушный ответ почему-то задел Северина. 
…Под легким бризом шумела аллея кипарисов. Арку (поставленную в честь какого-то давнего дела, впрочем, уже прочно забытого) плотно обсели белые голуби. Нина шла рядом с братом – он снова рассматривал ее в полупрофиль. Сходство с леди Марго бросалось в глаза, но лицо матери часто выглядело брюзгливым, лицо же сестры, казалось, не имело изъянов. 
Старая овчарка Тэнку встретила их, выбравшись из глубины сада. Она давно утратила щенячью прыть, поэтому двигалась медленно и вальяжно, лизнула  руку Северина влажным языком, потом прижалась головой к руке Нины. 
–Вокруг тебя вертятся животные.
–Это обратная сторона моих способностей предвидения.
–Ты знаешь, что будет сейчас?
–Не знаю.
Нина, возможно, лукавила, но за этим лукавство не чувствовалось зла. Они вместе поднялись по каменным ступеням крыльца, прошли под аркой, через холл,  прямо навстречу леди Маргарите. Мик видел, как побелело лицо матери.  Должно быть, она только что ткала гобелен, потому что когда тонкие пальцы разжались, клубок ниток – ярко-желтый шелк – выкатился и мячиком поскакал вниз по ступеням.
– Мама, я это я!
Северин видел, как изменилась походка матери – в эту минуту она не думала правильности складок бархатного платья. Через несколько секунд она прижала голову Нины к своему плечу, руки – правильные, красивые, в кольцах, обвились вокруг шеи дочери и заметно дрожали. 
Мик остолбенел от изумления. «Мама сразу ей поверила. Тут не голос крови. Наверное, они списались заранее, а меня водил за нос».
Леди Марго уже проглотила слезы так ловко, что совсем не повредила макияж. 
– Где ты был всю ночь? – недовольно шепнула она Мику. – Отец ждет тебя, чтобы устроить взбучку.
Обе женщины упорхнули в гобеленовую мастерскую – в святая святых, чтобы там познакомиться как следует и поболтать.
Северин потащился к отцу.
Северин-старший ждал сына в кресле. Он выглядел усталым, но спокойным.
– Ты знаешь все? – спросил его Мик.
– Только то, что мне поведали. Уверен, что она не вымогательница и  не аферистка?
– Это дочь консула Дезета. У нее наверняка есть документы. Можно, не стесняясь,  попросить их показать. Можешь навести справки в претории или получить информацию из их посольства. Да мало ли что? Ты все это можешь, а я ничего не умею.
– Не пытайся острить, сынок. Сегодня не твой день.
– Я уже понял.
– Раз она дочь того самого правителя Арбела, мы и она – две величины несоразмерные.
– Значит, у меня и вправду была сестра.
– Твоя мать развелась с каким-то офицером как раз накануне очередной войны в Ахара. Младенец-девочка исчезла в степи вместе с отцом.
– Ты заметил, что с девушкой немного неладно?
– Да, она ведьма, то есть, выражаясь вежливо, лицо с заметным присутствием паранормальности. Я не биологический шовинист и не смущаюсь такими мелочами. Что она рассказала тебе?
– Что имела видение, и в Арбеле ей угрожает опасность.
– Романтический девичий стандарт.
– Ты  не веришь?
– Не то, чтобы совсем не верю…  Она могла обмануть себя или неверно истолковать интуитивные ощущения. В любом случае, мы оказались в центре скандала.
– Если мы ее выгоним прямо сейчас, это будет выглядеть еще ужаснее.
– Ты прав, если мы поведем себя как трусы, это уже ничего не изменит.
–Мне кажется, мама сама не захочет расставаться с Ниной.
– Если твоя мать пострадает, виноват все равно буду я.
Северин задумался, обратная сторона ночного происшествия уже предстала ему во всей красе. 
– Это тебе не мелодрама, – жестковато буркнул Северин-старший. – Надо сообщить о происшествии властям. Из-за смерти императора преторианцы нервничают. Ладно. Уходи. Поздравляю – у нас большие неприятности…
* * *
Со дня появление сестры прошла неделя, и  ничего особенного не случилось. Прокл Риордан больше не показывался  ни в баре (куда Северин все же заглядывал пару раз), ни в доме Северинов, его уником не отвечал, видимо, новоиспеченный магистр медицины на лето перебрался подальше от столицы. Овчарка Тэнку, одиноко бродя по саду, выла ночью на луну, но ни разу не зарычала всерьез, виллы соседей, хоть иногда и оглашались буйными выкриками вечеринок, оставались обыденными.

Стояло душное и  немного унылое начало лета. Жара быстро прибывала, окружая город плотной,  невидимой стеной. Мик Северин почти ни с кем не встречался. Лошадей брали напрокат, Нина отлично держалась в седле. Брат и сестра уезжали в сторону моря – туда, где попрохладнее и где двойная цепочка конских следов легко исчезает в кромке прибоя. Леди Марго почти завершила новый гобелен, он был причудлив и малопонятен по сюжету. 
Развлечение крысиными боями вышло их моды.  О завещании покойного императора Оттона ходили всякие слухи.  Генерал Линдер, сменивший мертвого правителя Иллиры, сидел на троне непрочно. 
Мик не думал про это, всецело захваченный любопытством другого рода. Технология пророчества занимала его воображение. Нина на вопросы отвечала уклончивою Открытая и доступная в Системе информация не давала почти ничего. Попытки при помощи таблеток вызвать у себя пророческий транс кончились жалким неуспехом и сильным недомоганием. Разгадка не давалась, и тогда Мик перестал биться о невидимую стену, предавшись ленивому созерцанию естественного хода вещей.
– Надо придумать общее имя, – однажды наполовину серьезно заявил он.
– Зачем?
– У нас разные фамилии, и в иллирианском языке нет слова, обозначающего брата и сестру одновременно. Придумай что-нибудь, чтобы назвать нас обоих.
– Зачем?
– Хочу послушать, что у тебя получится.
– Предсказатели...
– Ха!

…Однажды, когда время прогулки по самой кромке прибоя, Мик мимолетно бросил «покажи будущее». По уверениям Нины, небольшой пятачок между двум валунами (песок и высохшие плети водорослей) «светился». Это природное «пси-свечение», совсем не видимое Мику, являлось необходимым атрибутом опыта. Северин сел на мелкую россыпь битой ракушки. 
Ему велели закрыть глаза – он их закрыл, подглядывая сквозь ресницы, как дочь чужого правителя собирает мелкие щепки. Некоторые она оставляла, некоторые – выбрасывала. Очевидно, выбирала сухие. Девушка сложила костер и щелкнула зажигалкой. Витой шнурок дыма уходил в небо. Потянуло гарью и еще чем-то горьким, легким, ароматическим. Северин смежил веки. 
Пальцы сестры сжимали его ладонь. 
Он видел самого себя среди чужих холмов. Местность казалась незнакомой. Северин-который-был-в-видении медленно шел, испытывая сильное отчаяние. Причины отчаяния Мик не понимал, но почему-то был уверен, что предсказание не лжет, хотя грядущая беда оставалась темной. Он не мог прервать гадание и был вынужден прочувствовать все до конца – низкое небо в незнакомой местности, заросли колючки, унылые холмы и осознание трагической неизбежности.
Когда Северин очнулся, Нина уже забросала костерок песком.
– Мне не понравилось, – скептически сказал брат. – Ничего не понятно и уныло. Остается надеяться, что я видел ложь.
– Быть может.
– Ты тоже видела что-нибудь?
– Опять то же самое, себя с дыркой в голове. 
– Не будем больше дразнить судьбу.
Они вернулись домой. Из окна столовой пахло кофе. Тэнку, сидя на каменных ступенях крыльца, изгоняла блох из косматой шкуры.
Северин-старший закрылся в кабинете – очевидно, и его терзало дурное настроение. Леди Марго играла на пианино,  получалось изумительно красиво. Нина ушла на балкон. Мик вскоре заявился следом. Оба они курили, демонстративно стряхивая пепел на кусты роз.
– Я слышал, что по ту сторону границы, на севере…
Мик осекся, но оба уже поняли, о чем идет речь. Оба они были  детьми, когда в соседней Каленусии от паранормальности лечили. Проект, просуществовав у соседей несколько лет,  со скандалом провалился. Инициаторы лишились карьеры, и теперь едва ли ни каждый второй житель Каленусии грешил какой-нибудь разновидностью ментальной мутации. Репутация чокнутых до того прочно закрепилась за соседями и только это обстоятельство (по мнению Мика) мешало им перейти границу и навести в империи Оттона свои собственные порядки. 
Он вздохнул. В соседском саду надсадно кричали – крик должен был изображать пение, но, видимо, певец одновременно страдал похмельем и ангиной.
– Надо бы обратиться к Келлеру, – спустя некоторое время сказал Мик. – Келлер может помочь.
– Чем?
–  Поискать следы тех, кто тебе угрожает.
–  А он может?
– Келлер раньше был чиновником в канцелярии дворца. Потом покалечился в аварии и ушел оттуда. У него частный банк нелегальных записей о псиониках.  Консультирует только за деньги и только в узком кругу. Сходим?
– Пожалуй, можно.
Мик Северин затушил сигарету и больше о Келлере в тот вечер не говорили. По унику шел боевик. Герой оказался на высоте – счет трупов шел уже на десятки. Краем уха можно было подслушать разговор Нины и Северина-старшего. По всей видимости, сестра разбиралась в бизнесе отца лучше, чем сам Мик. Кажется, между нею и отчимом росло то уважение, которого Северин-младший никогда не мог заполучить для себя.
«Пускай», – решил он почти равнодушно.
Вылазка была намечена на послезавтра, и следующий день оказался растрачен попусту – до вечера лежали на пляже. К месту действия отправились на такси. Машину отпустили за два квартала. Набитое офисами здание, каменное, массивное, украшенное резьбой, выходило к тротуару крыльцом. Нужная вывеска, напротив, оказалась легкой и едва ли не воздушной.

Юлий Келлер.
Консультации по вопросам  искусств

– Не беспокойся, в некоторых искусствах он очень большой специалист.
Внутри стояла прохлада, тихо и приятно, не то, что снаружи. Толстые стены дома отсекали летний зной. Нина шла по длинному коридору рядом с Северином, быстро переставляя загорелые, обутые в сандалии ноги. Ее сходство с леди Марго просто бросалось в глаза. Хозяин сам встретил посетителей, Мик заговорил не сразу, давая сестре возможность оценить открывшееся зрелище.
Оно того стоило.
– Вот это и есть Келлер.
Отставной дворцовый референт очень загорелый, с отросшими черными волосами, худощавостью и смуглотой походил на галку. Новый имидж вольного человека так сросся с хозяином дома, что из-под напускной небрежности почти не проглядывал чиновник. На Нину  этот парень смотрел с явным интересом.
– Это моя сестра, дочь консула Арбела.
Кабинет едва ли мог называться кабинетом – середину занимал изрядно захламленный стол – альбомы, кассеты, стаканы, липкие пустые склянки, сложенные стопкой этюды. Келлер на неуловимо короткий миг отключился (или так показалось Северину) – видимо послал куда-то ментальный сигнал. В отдалении, у самой входной двери тихо звякнуло. 
«Заблокировал двери изнутри, чтобы никто не вломился некстати». 
– Кофе, чай или вино с соком? – спросил «специалист по искусству».
– Только чай.
– А я буду вино  с соком, – вмешалась Нина.
– Как пожелаете.
…Хромота хозяина выглядела более заметной, чем в прошлый раз. За способности заглядывать в мысли Северин дорого бы дал, но этих способностей он не имел, а Нина имела, но, по всей видимости, пользовалась талантами умеренно и только для себя.
– Вы меня легко узнали, –  сказала она Келлеру.
– В архивах осталась  старая фотография. В возрасте пятнадцати лет. Я иногда посматривал на нее.
– Почему?
Бывший секретарь диктатора быстро и ловко наполнил одну чашку и  два бокала.
– Хотите, чтобы я объявил об этом в присутствии вашего брата?
– Хочу. С этого и начнем.
– Ладно. За личное знакомство!
«Консультант» отпил из своего бокала. Нина поднесла вино к губам,  и, кажется, даже отхлебнула, хотя с точки зрения Мика уровень жидкости, заключенной в прозрачное стекло, не уменьшился. «Чудеса, да и только».
Хозяин  усмехнулся – обаятельно,  криво, слегка цинично.
– У вашей сестры настолько бурное прошлое, насколько это вообще возможно для девушки ее возраста. Сколько вам, леди? Двадцать пять?
– Двадцать четыре.
– Ваша биография и ваши достоинства дают мне право не деликатничать. С этого и начнем. Первое упоминание о вас встречается в деле вашего отца, Алекса Дезета. Вы оба жили в отвоеванной приграничной полосе долины Ахара – там, где Оттон выделил участки уволенным в отставку военным. Конфликт с Каленусией начался внезапно, сардарские ветераны конфликтов не успели ни собраться как следует, ни отступить, ни убрать свои семьи в безопасное место. Царил хаос, началось кровопролитие. Это так?
– Я была почти младенцем.
– Ваш отец попал в плен и на несколько лет застрял в Каленусийской Конфедерации, а вы – в самом обычном сиротском  приюте. Скорее всего, по-каленусийски вы говорите  без акцента.
– Это правда. Но я хотела бы спросить вас о важном для меня, а не выслушивать одно и тоже.
– К этому и веду, – как ни в чем ни бывало ответил Келлер  и долил себе из бутылки.
– Дезет вернулся в Иллиру спустя четыре года, почему он не погиб, остается только догадываться. Говорят, его невосприимчивость к пси-воздействию была кем-то использована. Так?
– Я  слышала об этом от других.
– Вы оба вернулись в Порт-Иллири, потому ваш отец снова исчез, оставив вас в обители сестер Разума. Помните монахиню по имени сестра Наан? 
Нина промолчала.
Келлер, удовлетворенный этим, повернулся  Северину.
– Дезет уехал в Каленусию и назад не вернулся.  После разного рода передряг стал консулом Арбела, их отколовшейся территории. Все это очень интересно, но леди Нина знает историю лучше нас обоих. Меня же больше интересуют те несколько лет, которые ваша сестра провела у монашек Разума.
– Да?
Келлер смотрел на Мика с тем особым корректным выражением лица, по которому не читаются мысли.
– Сестры Разума развивали в детях способность отличать добро ото зла.   Но что-то пошло не так -- чуткость превратилась в дар предвидения. Ваша сестра из этих продвинутых малюток.
Нина сомкнула побелевшие губы. Очевидно, разговор сложился не так, как ожидала она. Келлер ухмыльнулся – вежливо, но чуть снисходительно.
– Вы, действительно, редкостная девушка. Хотите знать, Северин, чем закончилась воспитательная программа монашек?
Мик заметил, как поникла сестра. Жалость охватила его. «Я зря привел сестричку к Келлеру, он ведет себя как козел – много знает и не стесняется».
– Нам пора. Спасибо,  за консультацию я заплачу.
К удивлению Мика, Нина не тронулась с места.
– Дослушай его до конца, – хрипловатым голосом посоветовала она. – В конце концов, ты должен узнать и об этом тоже.
Келлер кивнул.
– Я буду предельно краток, насколько позволит сюжет. Наш повелитель, император Оттон, пусть земля ему будет пухом, злом считал неповиновение, а предсказателей не любил. Точнее, он любил благоприятные пророчества и оккультная информация, которая шла к нему, фильтровалась специальными людьми. Однако со временем, эксперименты с предсказателями надоели его величию и начали его раздражать. Матери Наан было сильно за шестьдесят, ее проповеди пользовались популярностью среди нищих и мелких уголовников. Понятно, что следовать  строгим предписаниям никто из подонков не собирался, но эту леди уважали за отвагу, широкую благотворительность, и личный  пример.  Потом старая дама умерла… возможно, не совсем естественным способом. Говорят, еще несколько девушек в монастыре перенесли лихорадку, но погибла только настоятельница. Организм был изношен годами аскетизма.
Мик слушал рассказ  с интересом. «Как я жил раньше? Пытался понять неинтересные мне экономические теории, иногда дрался с кем придется, пил с  Риорданом или без него, ругался с матерью и терпел дружелюбное пренебрежение отца. Как все это было привычно и… скучно.» Теперь ветер опасности веял Северину в лицо. За обликом взрослой девушки он видел   девочку, потерявшуюся во враждебном мире. Мать Наан могла оказаться  святой мученицей, и с равным успехом – интриганкой, автором сомнительного эксперимента.
Келлер между тем продолжал:
– Леди Нину еще ребенком вернули отцу, отправив в Арбел. Скорее всего, ее  способности  к предвидению проявились позднее. Существует ли настоящее ясновидение? И да, и нет. Подсознание, развитое и богатое, воспринимает малозаметные сигналы тревоги. Их можно обобщить и связать. Мистическая обстановка довершила дело – ваша сестра видела нечто пугающее. Наверняка в  подсознании девушки есть информация о настоящей причине. Найдите ее, вытащите наружу, и все переменится. Вы сумеете посмотреть страху в лицо, и он отступит. Поверьте, леди Нина, если туман в деле не исчезнет,  вы никогда не узнаете правды.
Бывший референт замолчал.
«Странный он, все-таки, человек».
– Спасибо. Какую плату вы возьмете с меня?
– Никакой. 
– Мы так не договаривались.
– Вы можете предложить некую сумму, ваше право, но я не приму денег.
– А мотивы?
– Не обсуждаются.
– Уходим.
Северин стиснул в свое ладони  ладонь Нины и почти потащил сестру к выходу.
– Ты веришь ему? – спросил он под жарким небом Порт-Иллири.
– Отчасти. Келлер темнит, но не до конца врет. Он вроде бы атеист, с братьями Разума принципиально не якшается. И все же в чем-то он прав  – глупо было прятаться от собственного страха. Страх всегда идет за тобой.
Как ни странно, скандальный разговор с Келлером успокоил их обоих. 
– Предскажи что-нибудь, только прямо сейчас.
Нина прищурилась, высматривая что-то в мареве городской жары.
 
– Пусто и глухо. Старое предсказание мешает новым. Хотя… Видишь вон то мороженое на асфальте? 
Северин понял все, даже договаривать не понадобилось. Он остановился на углу с интересом дожидаясь развязки. Патруль преторианцев появился внезапно. Мик с интересом выслушал брань поскользнувшегося, хотя и придал лицу отсутствующее выражение.
Остаток дня он и Нина провели на пляже. Молчали больше, чем говорили. Предсказательница швыряла в воду плоские камешки и считала скачки, которые успеет сделать голыш, покуда не булькнет, уходя на дно, чтобы остаться там  среди других камней, крабов, водорослей и витых ракушек. Чтобы загасить тревогу, они купались  до самого вечера, пока вода не сделалась теплее, чем остывающий воздух. В эти часы незримое облако спокойствия накрыло побережье. Было тихо и безветренно, брели, обнявшись, пьяные от летней истомы парочки. Пели цикады, хрипловато наигрывала музыка в прибрежном баре. Домой вернулись на такси. 
Овчарка Тэнку не встретила их, в глухих закутках, в зарослях рододендрона  сгустилась тьма.
– Мама!
Магия летнего вечера моментально исчезла.
Люстра не горела. Мик заметался в темноте, отыскивая ручной выключатель, под руку попадались шершавые обои, каменные панели, холодные плети декоративных растений. Так же на ощупь он отыскал в ящике комода пневматический пистолет.
– Мама! Папа!
В глубине дома зловеще мерцало красным. Кто-то возился возле камина. Тлела догорающая бумага, последние искры уже сделались не больше светящегося жучка. Чужак выпрямился и замер – очевидно, он плохо видел в темноте.
– Мик! – взвизгнула Нина, которая осталась у порога. – Вернись немедленно назад!
Чужак (темная, опасная груда) дернулся навстречу. «Я должен защитить сестру». Северин  вскинул оружие и выстрелил. В тот же момент старая керамическая ваза на полке разлетелась звонкими черепками. Вспыхнул еще один огонек --  голубоватое пламя зажигалки. Черный человек  подпалил зажигалкой смятую газету  и швырнул ее поверх догоревшей.
– Дурак, – угрюмо и озабоченно произнес он голосом Северина-старшего. – Твой пистолет – хлопушка, но глаз мне вышибить мог.
– Ну, извини. Может, скажешь, что здесь происходит?
– Какой-то псих перерезал нам кабель. Ты видел маму? Ее нет ни в доме, ни у соседей.
Газета горела, огонь теперь освещал лица всех троих. Мик впервые видел отца таким встревоженным.
– Она могла уехать в центр.
– Кар Маргариты в гараже. Собаки нет ни в доме, ни в саду. Ты что-нибудь слышишь?
– Не слышу.
– Вот именно. Не скрипят ступени.  Нигде ни дыхания, ни движения, если не считать нас  троих.
– Вызови полицию.
– Уже вызвал, но я не собираюсь больше ждать…
В оранжевых отблесках  Мик видел, как отец ловко крутит замок сейфа. Увидеть комбинацию не получалось. Руки у отца были правильной формы – не пухлые ладони, как у Риордана, не заскорузлые лапы, как у портовых грузчиков. Уверенные. «Смог бы он выстрелить в человека?»
– Я тут храню армейский излучатель, на крайний случай. Он без лицензии, но это не важно.  За виллами есть спуск к морю, на той стороне мыса каменистое дно, никто не купается, в темные часы пусто. Не знаю, зачем Маргарита могла пойти на побережье, но больше отсюда податься некуда. 
– Пойдем вместе.
– Нет. Оставайся и присматривай за сестрой. Если приедет полиция, объясни им ситуацию.
Отец ушел в ночь так быстро, что Мик не успел ничего сказать. Он в растерянности остался на крыльце, пока не догадался, что его собственная фигура в светящемся проеме – отличная мишень для притаившихся врагов.  
– Мама!
В саду звенели ночные цикады. Приглушенная музыка донеслась со стороны соседней виллы. Играли на синтезаторе, умело создавая помесь легкой грусти и душевного подъема, но Северин не понял, красиво это или нет. Он знал, что погубил свою мать, когда привел в дом чужую девушку, а вместе с нею  – пророчество и древнее проклятье, рожденное на чужой земле, среди холодных холмов, где почва – и та враждебна.
– Я должен идти.
– И я с тобой.
– Отстань!
Он почти толкнул сестру, и  та отстранилась.
– Мик, погоди!
– Жди здесь.
Чтобы сократить дорогу, Северин вломился в заросли рододендрона, хрустели стебли, что-что мягкое, недавно еще теплое, напомнившее большую плюшевую игрушку, попалось под ноги. Он, выругавшись в ночь, остановился и опустился на колени.
Игрушкой оказалась мертвая Тэнку.
Он ощупал  шкуру старой собаки с клочками не перелинявшей к лету шерсти.  Дотронулся до головы, нашел закрытые глаза и жесткую щеточку усов. На мокрой от слез морде запеклась кровь.
– Мама!!!
Северин уже бежал прочь. Он вылетел из зарослей в вихре содранной листвы. В ограде зияла старая брешь. Шоссе в этом месте огибало скалы и уходило в сторону, точно повторяя контуры побережья. Ответвление дороги, каменистая тропа, спускался к валунам, чтобы окончиться тупиковой площадкой в пятидесяти метрах от кромки прибоя.
«При мне нет фонаря».
Северин на стал возвращаться, отраженного свечения луны хватало, чтобы разглядеть ровный асфальт, шершавый камень, очерк тяжелых скал и едва заметное шевеление чахлой зелени.
– Отец!
Мику никто не ответил.
Северин осторожно пошел вперед, держа в опущенной руке почти бесполезный пистолет. Он ощущал сонное дыхание ночного моря. Кучки сгнивших водорослей с чавканьем разъезжались под ногами.  У самой площадки горел одинокий фонарь, питавшийся, должно быть, энергией ветра. Мачта с вертушкой стояла неподалеку, ночной бриз, который дул с суши, крутил ее вовсю.
Площадка оказалась пуста. Северин остановился в тени. Причина для осторожности была – гремели камни в скалах. Этот звук повторился несколько раз, потом нарисовались темные силуэты, мелькнули звездочки зажженных сигарет.
Двое, сблизив головы, обменивались отрывистыми фразами. На поясе у  незнакомцев болтались компактные излучатели.
Мик прижался к скале, потом отступил на шаг. Скрипел флюгер ветряка. Двое, договорив, быстро пошли верх  по дороге и вскоре  исчезли.
Мик вытер со лба холодный пот. Потом он вошел в воду, опасаясь сквозь прозрачный слой моря увидеть на дне тело матери, и чуть  не упал, оступившись на скользких валунах. 
– Эй!
Голос отца, раздавался справа. Северин вернулся, и, раздирая кожу о колючие кусты,  он пролез к основанию скалы. Отец был там, он сидел на корточках, рядом с темной неподвижной грудой.
– Это она. Возьми мой уником, позвони в больницу и в преторию, пускай сюда подъедут.
– Мама умерла?
– К счастью, нет, – все так же сдавленно ответил отец. И добавил не без фатализма. – Но не знаю, к лучшему ли это.
Мика колотило. Он отвернулся, не в силах смотреть.
Отец вытащил и закурил сигарету.
– Мой долг – заботиться только о Марго, но ты иди к своей сестре, она девушка и она в опасности.

Когда Мик вернулся на виллу, чужие люди уже ходили по комнатам, а Нина сидела в кресле, сонной птицей забившись в угол.
– Ты знала заранее? – холодно спросил Северин.
– Нет.
– Ты не докажешь этого никогда.
– Я готова поклясться, чем захочешь.
– Будь оно проклято, это твое предвидение.
– Я прокляла свой дар первой.
Северин долго бродил  по дому неприкаянный, пытаясь найти безлюдный уголок, и нашел его – гобеленовую мастерскую матери. Там стоял забытый станок с незаконченным пушистым ковриком. На коврике был выткан цыпленок – туловище вплоть до шеи, но без головы. Истерики Мика никто не видел, но Нина чувствовала ее, хотя деликатно не показывалась.
– Спасибо тебе, – сказал он через несколько часов, уже догадавшись обо всем.
– За что?
– За деликатность. Я был не прав и сам знаю это. В подлых делах чаще всего страдают беззащитные.

Отец вернулся только под утро – бледный от бессонной ночи, но почти спокойный. Куда делся излучатель, Северин-младший так и не заметил – возможно, ствол просто лег назад в сейф, на постоянное место.
– Нам нужно поговорить по душам.
– Да, конечно.
Разговор состоялся чуть позже, в кабинете.
– Я не знал, что ты водишься с преторианцами, – хмуро и жестко сказал сын. – Ты завяз в их делах, а потом император умер, и кто-то тебе отомстил.
– Ты глуп, – без околичностей ответил Северин-старший. – Я поступал так ради  семьи.
– Из-за тебя пострадала мама.
– Без меня она погибла бы давно. Я женился на женщине, занесенной в черные списки императора. Этот брак ее спас. Я поступал в целом правильно и, надеюсь, совершил мало зла. Мы оберегали тысячи людей. 
У Северина-младшего не осталось  желания спорить. «Маму я ему точно не прощу».
– Как все это произошло?
– Меня не было дома. Кто-то из этой сволочи перерезал провода. Марго не любит темноты в доме. Когда она вышла в сад, ее схватили, дотащили до машины, попытались увезти, но кто-то вспугнул похитителей, и тогда твоей матери выстрелили в голову. Наверное, тело хотели утопить, но там на несколько километров мелководье, поэтому бросили тело в кустах. Ее спасла пластинка, давным-давно вживленная в череп.
– Лицо ведь сильно повреждено?
Северин-старший не ответил.
– Надеюсь, их найдут, –  сказал он, помолчав. –  Во всяком случае, мне обещали, что  наказание будет максимально суровым.
Северин чувствовал себя неважно – сказывался вчерашний стресс.
– А Нина?
– Не буди, пускай выспится. Нина тут ни при чем. Она и Марго любили друг друга как мать и дочь, если бы твоя сестра предвидела покушение, она бы сказала. 
– И что теперь?
– Твоя мать поправится не скоро. А прежней ей уже не бывать. Скажи своей сестре – пусть уезжает. Мы не можем ее спасти, мы и себя-то спасти не можем.
– Ты в душе хороший человек, но поступаешь как мерзавец.
– Нет. Если Нина останется здесь, с нею рано или поздно случится несчастье безо всяких пророчеств.
Мик кивнул.
– Ладно, я  с ней поговорю, но ты… 
– Я, возможно, не доживу до старости, сынок, но о тебе я позаботился – поедешь так далеко от Порт-Иллири, как только это можно устроить. Менеджер из тебя никудышный, так что поищешь за душой другие таланты, может, займешься археологией.
– Я ее терпеть не могу.
– Не важно, ты ее полюбишь. Я навел справки –  есть место в команде,  которая хочет доказать древность наших поселений в Ахара. Целый год на природе, с лопатой и щеткой в руках, выгонит хандру напрочь…
Мик ушел сразу, как только разговор окончился. Северин-старший был прав, но хотелось умыться. Казалось, слой грязи и пыли прочно осел на лбу и руках. 
Старую овчарку Тэнку зарыли в саду, привалив холмик камнем. Перед тем, как уехать в Ахара, Мик посетил госпиталь. Лица матери он так и не увидел – голову до сих пор скрывала плотная повязка. Леди Марго спала, одурманенная лекарствами. Он молча посидел возле кровати и вышел, стараясь не замечать любопытства медиков.
Нина ждала его на улице.
– Ну, как?
– Надеюсь, что обойдется. 
– Я тебе сочувствую.
– Спасибо.
– Ты зря не взял меня  в госпиталь. Я успела полюбить ее.
– Лучше будет, если ты навсегда запомнишь ее прежней. Знаешь что? Загляни-ка лучше в мои мозги.
Он расслабился, позволяя мысленный контакт, хотя на деле сенсу не требуется согласие. Она замерла на месте, прикрыв серые глаза.
– Я поняла все, что ты хотел сказать.
– Ну и славно.
Они вместе уходили прочь, на сборы перед отъездом оставался всего один день. Профессор Варул, старый знакомый Риордана, охотно принял вместо одного рабочего двоих.
А пока что Северин шагал по улице, унося с собою мысль, которая уже стала частью их обоих.
«Истинно пророчество или ложно, не имеет значения. Если будущее не изменить, ты можешь поступать, как захочешь, действовать решительно и не останавливаться на полпути. Значит, сейчас и тогда, в прошлом, будущем или настоящем – ты всегда остаешься свободным…»